Лев зимой

                                            * * * 

 

Ты скажешь вновь, что я не слышал зова,
Что легок я и молод, как вино.
Из всех чудес одно лишь только слово
Бессмертной песни смертному дано.

Как страшен лес, когда редеет крона,
Сплошная крона спутанных вершин.
Любовным криком давится ворона
Своей никем не понятой души.

Прости меня. Средь городского рева,
В густом чаду обугленных часов,
Как я хочу услышать это снова,
А слышу лишь одни обрывки слов.

Но помню все. Все с самого начала.
Во мне мое. Во мне одном мое.
Уже давно та песня отзвучала,
А я все еще слушаю ее.

                    Х Х Х

Судьба опять сыграла в прятки?
Моя удача позади.
Теперь пойдет в другом порядке:
Тебе скрываться, мне водить.

А там уж, как она закажет…
И тяжесть душная ее
От сердца твоего отляжет
И ляжет на сердце мое.

И от сумы не зарекаясь,
Гляжу, счастливых не виня,
Куда уходит, спотыкаясь,
Слепое счастье от меня.

 

* * *

 

Уже опевают февральские вьюги
Зверюги, готовые встать визави.
Цепями следов оставляют подруги
Им, рвущие ноздри, призывы любви.

С глазами, покрытыми мглой голубою,
Тропы не уступят былые отцы .
От сладкого трепета близкого боя
Ложатся на снег молодые самцы.

И вот закружились в свирепом канкане:
Хвостище поленом, матерый, худой,
Поди ж ты не раз побывавший в капкане,
Потрепанный хахаль и лис молодой.

Играя пружинами мускул под мехом,
Зубов примеряют стальные замки.
Горят, не мигая, на эту потеху
Подруг, раскаленные страстью, зрачки.

И скоро один, торжествующий, красный,
Над телом, едва лишь успевшим упасть,
Восславит вселенную криком ужасным,
Разинув до горла кровавую пасть.

Константин Коледин

                        * * *

Когда мне сны острее лезвий,